я не люблю этот праздник. А они еще бравируют: их, мол, погибло 9 млн, а нас двадцать. Да потому, что в этой стране привыкли использовать рабский труд, здесь людей за людей не считали. То есть, считали, но авторитет человековский ой как упал. А насколько их амуниция была лучше российской!
это не день победы. Сколько народу еще потом погибло? а они еще делят: мировая, мол, отечественная.
А еще у меня нет никаких принципов. Да, я безпринципный тип, ибо все зависит от ситуации.
Вот был у меня друг, все называли его пострадальцем. У него дом сгорел, пламя от свинарника перекинулось. Так он, значит, везде видел свиньяков - это такие, понимаешь, вроде кабанов, только размером с яка. И кричал тут же: "Кабаш! Кабаш!", размахивая руками. Его даже в психушку сажали, а что толку. Свиньяки, они ведь везде ходят: большииие...
Я побывал на олимпиаде по русскому – докатившись до всероссийского уровня. Сами олимпиадные задания были не очень интересными: первый тур – анализ прозаического произведения, какой-то рассказ Бестужева-Мерлинского, еще какая-то хрень, второй тур – сравнительный анализ двух стихотворений («Разлука» Кольцова и еще чье-то), ну, а третий – на общее знание предмета. Однако гораздо интереснее было общение с другими участниками – а было нас на олимпиаде, по разным данным, от двухсот до четырехсот человек. Все, как на подбор, люди интересные и странные, и потому вечером, после того, как улягутся все олимпиадные страсти и все вернутся с экскурсий, мы собирались на одиннадцатом этаже гостиницы и…
Кто пел, кто играл (на гитаре, варгане, губной гармошке, ноутбуке…), кто – показывал скетчи или разыгрывал товарищей. Некоторые смотрели телевизор – почему-то у нас были англо- и украиноязычные каналы. Мы даже записали там несколько песен при помощи ноутбука представителя Якутии. Так же мы всей толпой писали стихи и рассказы, и прямо там, сходу, в холле, вставали на стул и зачитывали – и так каждый вечер. Было у нас там что-то вроде общества декабристов, так же творчески и интеллектуально. Естественно, были и споры на всякие умные темы – от теории Фрейда до составляющих завтрашнего обеда, были обмены адресами и даже попивания чая.
Мы были на экскурсиях у Тютчева, А.К. Толстого и на фабрике хрусталя. Последняя вообще являлась чудом индустриального искусства, и внутри все было как по Горькому – оплывшие люди, никакой техники безопасности, шум и жар, но все это крайне соответствовало атмосфере.