ثُمَّ ٱلْجَحِيمَ صَلُّوهُ
как вообще можно беспокоиться об этой чуши на улицах, если вы можете это только увидеть, но не почуствовать? вот если в глазах мутно и зрение падает, если воспаление лёгких, если с сессией жопа, если киста в челюсти, если грибок на ногах, если незаживающая рана, если мононуклеоз - это всё можно почуствовать, и забываешь про эту чушь на улице. если тебя побили на улице, ты думаешь не о чуши на улице, а о своей эктодерме нежно разбереженной. не о чуши.
надеюсь, это сессия просто
о, еще бесконечно верно!
и про "бездельничать"... и вообще,да, да. мне сейчас тоже так паршиво потому что не хватает времени просто слушать,пока вдруг я стала слышать по-новому, так боюсь упустить
хотя, вру. я шумелками умею работать. вьетнамской флейтой и варганами. в достаточной степени мне подчиняется только пара пальцев и язык.
вот у автора с языком так же. лучший автор дает право голоса языку, а не себе, и говорит у него язык; это опять барт, но мне нравится больше обоснование мистическое для этого, а не постструктуралистское (постмодернизм признак дурачины))
так что, вероятно, то, как ты даешь право голоса самой музыке даже, а не инструменту, очередной новый этап, почему бы и не тот, который ближе к правде
а язык высовываемый от напряжения?)
брайан ино намекал, что с появлением записи музыка-записываемая превратилась в новый вид искусства. это как восприятие тарковским кино как пластику времени, но только полнее и волшебней, потому что 24 кадра труднее растянуть или ускорить, чем 32 бита
ну да, как переход от фольклора к литературе
как начало письменности вообще
у музыки появляется своя особая письменность должно быть, только посложнее и поинтереснее языковой. хотя, в момент перехода к той самой письменности, может, и она была такой же глобальной для тех людей
а еще это к разговору про язык без носителя: записанное и непрослушиваемое звучит так же где-то непонятно где и существует, как язык, на котором не говорят
картон и фанера, картон и фанера
ты снился мне. что может быть странно - а может и нет быть.