ثُمَّ ٱلْجَحِيمَ صَلُّوهُ
Сон называется dymorphysm
(Правильно dimorphism, но так приснилось)
(В конце сна я догадался, что дело происходит в далёком будущем земли, где эволюция пошла по пути экстремального различия между полами, и в джунглях, покрывших, как когда-то в карбон, большую часть суши будто бы два разных вида или народа обитают)
Женщины — великаны, что строят дома и растят «птенцов», пушистых детёнышей, у которых ещё не проявился половой диморфизм. Живут они в сени деревьев. Мужчины — тоненькие жилистые зверушки, которые носятся в кронах, дерутся друг с другом, путешествуют по всему континенту от дикого голода (который не связан с реальным распределением ресурсов, им просто лень или запрещено готовить), и птицы, которых они убивают, падают на землю. Женщины выгоняют мужчин, и те плачут, потому что им холодно ночью, и потому, что они смутно понят, как птенцом их прижимала к себе мать, и ищут этого тепла в дневных встречах с настороженно-благосклонными женщинами. Те же спят вместе, в домах и уюте, греют птенцов. Иногда они встречают в лесу мужчину, и если вместе — прогоняют, но в тайне и одни иногда привечают их и любят, порой пронося, спрятав в складках тела, в дома. Они плачут и выгоняют даже тех любовников, которые им по нраву — потому что нельзя, потому что у мужчин и женщин за тысячелетия сложился разный язык, и по-разному устроено тело, и угловатые хохлатые мужчины неуклюже своею миниатюрной твёрдостью крушат дома округлых мягких женщин, метят их запахом.
Там ещё было важно, что птиц роняют и остаются голодными мужчины потому что дерутся, а дерутся потому, что злые из-за того что им никак нельзя домой — а они помнят.
А женщины птиц ловить не могут, потому что их не выдерживают деревья, но всё время едят, потому что те падают от драк мужчин.
(Правильно dimorphism, но так приснилось)
(В конце сна я догадался, что дело происходит в далёком будущем земли, где эволюция пошла по пути экстремального различия между полами, и в джунглях, покрывших, как когда-то в карбон, большую часть суши будто бы два разных вида или народа обитают)
Женщины — великаны, что строят дома и растят «птенцов», пушистых детёнышей, у которых ещё не проявился половой диморфизм. Живут они в сени деревьев. Мужчины — тоненькие жилистые зверушки, которые носятся в кронах, дерутся друг с другом, путешествуют по всему континенту от дикого голода (который не связан с реальным распределением ресурсов, им просто лень или запрещено готовить), и птицы, которых они убивают, падают на землю. Женщины выгоняют мужчин, и те плачут, потому что им холодно ночью, и потому, что они смутно понят, как птенцом их прижимала к себе мать, и ищут этого тепла в дневных встречах с настороженно-благосклонными женщинами. Те же спят вместе, в домах и уюте, греют птенцов. Иногда они встречают в лесу мужчину, и если вместе — прогоняют, но в тайне и одни иногда привечают их и любят, порой пронося, спрятав в складках тела, в дома. Они плачут и выгоняют даже тех любовников, которые им по нраву — потому что нельзя, потому что у мужчин и женщин за тысячелетия сложился разный язык, и по-разному устроено тело, и угловатые хохлатые мужчины неуклюже своею миниатюрной твёрдостью крушат дома округлых мягких женщин, метят их запахом.
Там ещё было важно, что птиц роняют и остаются голодными мужчины потому что дерутся, а дерутся потому, что злые из-за того что им никак нельзя домой — а они помнят.
А женщины птиц ловить не могут, потому что их не выдерживают деревья, но всё время едят, потому что те падают от драк мужчин.